Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:23 

Габриэль Посо. "Последняя прогулка". Отрывок

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
УБИЙСТВО 18 АВГУСТА

Сведения о последних днях жизни Гарсиа Лорки запутанны, полны догадок и неточностей. Одной из важнейших задач представляется уточнение времени переправки поэта из управления гражданского губернатора в Виснар и даты расстрела. Все 69 (на данный момент 75) лет, прошедшие с момента казни, рассматривались две версии: по одной, расстрел произошел на рассвете следующего за арестом дня, по второй – одним или двумя днями позднее.
Первая версия, поддерживаемая в основном Росалесами, фалангистами и Руисом Алонсо, утверждает, что убийство произошло на рассвете 17 августа; вторая основывается на воспоминаниях Анхелины Кордобильи (няни в семье Фернандесов-Монтесиносов) и указывает на утро 19 августа, по прошествии двух дней, которые арестованный Лорка провел в Гражданском управлении. Последняя дата, 19 августа, считается официальной и отстаивается Яном Гибсоном, крупнейшим из биографов Лорки. По крайней мере, памятные мероприятия до сих пор приурочиваются именно к 19-му.
Но была и третья версия – о том, что казнь совершилась на рассвете 18 августа. Эта версия базируется на утверждении наследников расстрелянного вместе с Лоркой учителя и воспоминаниях Эмилии Льянос, близкого друга Лорки. До недавней поры наименее принимаемая в расчет, эта дата в качестве равно возможной появилась после опубликования в 2005 году одного важного документа. Рассмотрим каждую из трех версий.

ВЕРСИЯ О 17-м АВГУСТА

Хосе Росалес рассказывал всем исследователям, что рано утром 17 августа он пришел в Управление военного губернатора, чтобы рассказать о том, что произошло в его доме с Гарсиа Лоркой и о споре накануне вечером. Военный губернатор, генерал Антонио Гонсалес Эспиноса, теоретически занимал более высокую ступень в иерархии, чем комендант Вальдес, и имел на него влияние. С приказом об освобождении в руках Хосе поспешил в Управление гражданского губернатора, но Федерико там уже не было. Вальдес ждал его в совершенно ином настроении, чем накануне вечером: «Того поэта увезли на рассвете. А теперь займемся твоим братом Луисом.»
Луис Росалес подтверждает, что на следующий день его брат Пепе встречался с Вальдесом,

думаю, что вместе с Диасом Пла. Их вопросы о Федерико привели его в раздражение, и наконец он сказал:
–– Полагаю, что у тебя есть основания требовать освобождения Гарсиа Лорки, но уже слишком поздно, потому что Федерико мёртв. А вот о ком тебе действительно следует беспокоиться, так это о твоем брате Луисе.

Нечто подобное утверждает и Руис Алонсо:

Я вернулся на следующее утро. Пришел в Гражданское управление, как обычно, –– это было моей обязанностью –– и там мне сообщили, что того сеньора в здании уже нет.

Хотя никто не видел Гарсиа Лорку покидающим Гражданское управление, свидетельство, высказанное военнослужащим Мигелем Серрано, по меньшей мере, наглядно показывает положение дел в Управлении в те дни:

Если он и провел там какое-то время, то очень недолгое. Никто из арестованных, которых должны были расстрелять, не задерживался в Управлении на несколько дней. Всё решалось очень быстро. Это был вопрос часов, порой минут… И это было ужасно. Вальдес –– человек решительный, он принимал решения с большой поспешностью. Возьмем случай Руиса Алонсо. «Доношу, дескать, на него, хватаю, привожу его в Управление, чтобы они там увидели, на что я способен». Не думаю, чтобы он [Руис Алонсо] пропустил чью-нибудь поимку. Надо иметь в виду, что Вальдес был человеком, которого сводила с ума необходимость удерживать в подчинении Гранаду, на тот момент со всех сторон окруженную [республиканцами].

Здесь должно было быть две стороны, видимая и скрытая. Росалесы и их друзья оскорбили всех и каждого в Гражданском управлении, ворвавшись в большой зал с криками и угрожая Вальдесу пистолетом. Можно предположить, что когда все посторонние удалились и остался узкий круг «посвященных», он (Вальдес) проанализировал случившееся. За дерзость следовало дорого заплатить: если они так хотели увести Гарсиа Лорку живым, теперь, когда они взбесили его, надо было, чтобы они больше не увидели его ни живым, ни мертвым. Кроме того, следовало наказать всех тех, кто посмел участвовать в укрывательстве «красного».
В одну из ночей «черный отряд» и штурмовые гвардейцы были замечены выходящими из Гражданского управления между 3:30 и 4 часами утра. Они конвоировали Федерико. Рядом с ним шел хромой мужчина, закованный в наручники (предположительно, это был Диоскоро Галиндо, учитель-республиканец из селения Пулианас, на которого донес секретарь правления поселка). Но никто не может сказать в точности, какого числа это было. Один из фалангистов, впоследствии шеф полиции, Хулиан Фернандес Амиго также утверждал, что расстрел имел место на следующий [после ареста] день. Он видел арестованного поэта в Управлении вечером 16 августа и рассказывает кратко:

Федерико погиб на следующий день после ареста. Да, на рассвете. Он не сидел в тюрьме. В «Колонии» он провел всего несколько часов. И, думаю, что Управление он покинул той же ночью. На следующий день, да, это было на следующий день… можно быть уверенным… когда я снова встретился с Хересом, он мне сказал, что здесь его [Лорки] уже нет, что его увезли.

Адвокат Агустин Солер Бонор, служащий гранадского муниципалитета, уверял Молину Фахардо, что он видел Федерико выходящим из Управления. В первые недели мятежа он принес в Управление два крупных взноса, собранных по подписке патриотами. Вот как он описывал события:

В одну из августовских ночей, примерно в половине одиннадцатого вечера, я пришел в Гражданское управление на улице Дукеса. И машина, и водитель были мне знакомы, потому что водитель был со стоянки, что находилась напротив моего дома на улице Католических Королей. Это был линкольн, из тех, с сиденьями позади. Внутри, между штурмовых гвардейцев, сидели двое арестованных, с короткими стрижками, по виду крестьяне, в потрепанных летних пиджаках. С ними были только штурмовые гвардейцы. Я вошел в Управление и когда я поднимался по лестнице на второй этаж, встретил еще двух гвардейцев, которые вели Федерико Гарсиа Лорку. Он был в наручниках, в пиджаке поверх пижамы, без сорочки.

Хосе Росалес остался уверен в том, что после его дерзкого, высокомерного разговора с Вальдесом братья Хименес де Парга постарались сбить спесь с фалангиста:

Думаю, что мимо ареста и доноса представители СЭДА братья Хименес де Парга, которые в окружении Вальдеса играли роль «серых кардиналов», имели и непосредственное отношение к убийству поэта. Лично мне они сказали: «Не вздумай защищать педика».

Капитан военного округа Виснар, Хосе Мария Нестарес, был на своем посту в ту ночь, когда привезли Гарсиа Лорку, приговоренного к расстрелу. Приказ так взбесил Нестареса, что он в раздражении разорвал копию документа. Показания капитана представляют ночи с 18 по 20 августа малореальными в качестве возможных дат события, поскольку в эти дни он отсутствовал на посту. Из-за разногласий, царивших среди руководителей мятежа, он постоянно находился в разъездах. 18 августа он встречался с полковником Легиона, неким Морильясом, который представился ему как лицо, берущее на себя ответственность за управление фронтом; почти одновременно ему была представлена группа севильских фалангистов, претендовавших на положение «передового отряда Фаланги». Капитан реагировал быстро: он поехал в Гранаду, чтобы объяснить, что власть была доверена ему непосредственно генералом Оргасом Йольди. Наконец, получилось так, что лейтенант легиона севильских фалангистов, прибывший с фронта, принял у Нестареса бразды правления как старший. Херонимо Морильяс, адъютант Нестареса, в те дни остававшийся на передовой, в своей служебной записке замечает:

18-го, также по приказу его высокопревосходительства военного губернатора Гранады, ответственным за сектор Виснар-Когольос был назначен капитан Нестарес. 20-го, по приказу всё того же начальства, сектор Виснар-Когольос вновь передали капитану Нестаресу, оставляя участок под управлением названного капитана.

(В свете путаницы относительно этой даты было бы интересно изучить архив Хосе Марии Нестареса с разрешения его сыновей. Нестарес, начальник Виснарского участка, где был расстрелян Лорка, вел ныне утраченный журнал прибытий и отправлений. Логично предположить, что день и час, в который был доставлен поэт, также был им отмечен).
Здесь мы сталкиваемся с пробелом в данных, несмотря на то, что, по воспоминаниям, 18 и 19-го числа он находился в Гранаде, принимая некоторые меры для укрепления своей власти, в служебных записях Нестареса это не отражено. Его сын Фернандо на вопрос, правда ли его отец был болен в те дни, заявил («Идеаль, 20 сентября 1983) следующее: «Ни 18-го, ни 19-го августа 1936 года капитан Нестарес болен не был: это понятие отсутствует в словаре военных, ибо означает, что власть автоматически забирает другой. В служебных записях моего отца зафиксировано, что 18 августа того года ему было поручено занять Кольядо де лас Минас и выкупить около тысячи голов скота, который был угнан республиканцами…»

Хулио Альгвасил Гонсалес, секретарь Гранадского провинциального отделения Фаланги в августе 1936-го, прислал в редакцию «Эль Идеаль» подробное письмо, в котором заявлял, что может сообщить важные данные относительно даты и обстоятельств смерти Лорки. В письме обнаружилось несколько интересных и спорных фактов: что якобы Федерико был доставлен в здание Комиссариата (полиции), расположенное напротив Управления гражданского губернатора, что приказ об аресте и расстреле был подписан не гражданским, а военным губернатором (Антонио Гонсалесом Эспиносой), и что сам он, Альгвасил Гонсалес, ходатайствовал о помиловании Лорки. Числа и время, указанные в письме, указывают на то, что Лорка был расстрелян на рассвете 17 августа.
Еще одним аргументом, хотя и косвенным, в пользу 17 августа как истинной даты казни может служить обыкновение указывать в качестве даты смерти расстрелянных день на двое или трое суток позднее. Большая часть дат смертей расстрелянных на гранадском кладбище отличается от указанных в регистрационной книге на 2-3 дня. Так, точно известна дата расстрела Мануэля Фернандеса-Монтесиноса –– 16 августа, в то время как в регистрационной книге записано 19 августа. Вероятно ли аналогичное положение дел относительно Федерико? В свидетельстве о смерти Диоскоро Галиндо Гонсалеса (хромого учителя, расстрелянного вместе с Лоркой), вписанном в Гражданский регистр селения Пулианас, значится, что он был обнаружен мертвым 18 августа 1936 года, на дороге в Виснар, «между окраинами этого селения и Пулианас» (поселки не имеют общих границ).

ВЕРСИЯ И «ДОСТОВЕРНОСТЬ» ДАТЫ 18 АВГУСТА

Есть несколько человек, которые не отвергают 18 августа как возможную дату казни Лорки. Это предположение базируется на том, что расстрелян он был вместе с учителем из Пулианас, Диоскоро Галиндо. Один из трех его сыновей, Антонио Галиндо Монхе, уверен, что его отец был убит 18 августа. Он исследовал обстоятельства отцовской гибели, сопоставил результаты расследования с собственными воспоминаниями, и в одном из писем сообщает:

15 августа 1936 года, около 10 часов вечера, в нашем доме появились двое вооруженных фалангистов… В конце концов они обратились к моему отцу и сообщили, что имеют приказ о его аресте и препровождении (в город?), но поскольку все его документы в порядке, они оставляют его под домашним арестом на 48 часов. Если по истечении этого срока они не вернутся, то отец может продолжать жить как жил, словно ничего не произошло (…) 48 часов истекали в 10 часов вечера 17 августа. Через 4 часа после указанного срока, то есть в 2 часа ночи 18 августа, они вернулись и велели ему идти с ними, чтобы подписать некое заявление и сразу же вернуться. Больше мы его не видели… Я дождался, пока рассвело, и в 9 утра был в комендатуре, где служил мой друг, капитан Парамо. Я рассказал ему о случившемся, он тут же подсел к телефону и после нескольких звонков, сделанных в разные места, сказал мне, что ему очень жаль, потому что он любил моего отца, но что уже нельзя ничего сделать, что его уже убили.

Более достоверным личным свидетельством вплоть до 2005 года считался рассказ Эмилии Льянос. Эта женщина, близко к сердцу принимавшая судьбу и творчество Федерико, которого она любила практически всю свою жизнь, замечает, что

утром 18 августа ко мне пришел перепуганный знакомый и сообщил, что один из «черных отрядов» увез Федерико в Виснар и на рассвете он был расстрелян там... Только выйдя на улицу, я встретила еще двоих моих друзей, Франсиско Гонсалеса Мендеса и Рамона Переса Роду, которые были записаны в ряды Патриотов Испании и проводили патрулирование перед зданием суда. Они подтвердили правдивость известия об убийстве Федерико. Я никак не могла поверить в это, поэтому, как и намеревалась, пошла к Фалье, чтобы обсудить возможные шаги для спасения Федерико, если он еще жив. На Куэста де Гомерес я встретила Антонио Гальего Бурина, тоже моего хорошего друга, который был в доверии у Фаланги и был знаком со всеми влиятельными людьми провинции и руководством мятежников. Когда я сказала ему, куда иду, он ответил: «Не ходи. Федерико уже убит, и Фалье грозит то же самое, он тоже был другом Фернандо де лос Риоса, не впутывайся в это».

В 2005 году были опубликованы письма, отправленные из Гранады в Лиссабон летом 1936 года шурином банкира Родригеса Акосты Хосе Марией Беррисом. Они были обнаружены в архиве семьи предпринимателя исследователем Мануэлем Титос Мартинесом при плановой систематизации архивных дел. Банкир был застигнут мятежом в Португалии, но его шурин остался в Гранаде, поскольку на него было возложено управление Банком Родригеса Акосты. Управляющий в письмах ежедневно извещал банкира о происходящем в Гранаде. В послании от 18 августа 1936 года он писал:

Сегодня через полтора часа после начала своего дежурства Мануэль и Барнабе сказали мне, что ночью фалангистами был убит Федерико Гарсиа Лорка.

Это свидетельство, в принципе, совпадает с утверждением капитана Нестареса: на рассвете 18-го он был на посту в Виснаре и «принял» Федерико, а позднее утром отправился собирать овец в предгорья Минаса.

ВЕРСИЯ О 19-м АВГУСТА

Этот день было принято считать официальной датой смерти Гарсиа Лорки вплоть до опубликования письма Хосе Марии Берриса. Утверждение основано на заявлениях няни семьи Фернандесов-Монтесиносов. Ее звали Анхелина Кордобилья, и когда она служила в семье алькальда в 1936 году, ей было около 45-50 лет. Когда её нашел Агустин Пенон, она жила в селении Эль Падуль. Один за другим её опрашивали Гибсон, Молина Фахардо и Антонио Рамос (для «Идеаль»), хотя с последним она встречалась уже будучи очень старой, старше девяноста лет.
Донья Эсперанса Росалес связалась с родителями Федерико в тот же вечер, когда его увезли в Управление гражданского губернатора, 16 августа. Семья вызвала своего адвоката, чтобы тот подготовил защиту. Пока шли приготовления, Анхелину Кордобилью послали в Управление, чтобы она отнесла Федерико то, что ему требовалось. Анхелина все дни, начиная с 21 июля, ходила в провинциальную тюрьму на Хаэнской дороге, относя еду и одежду Мануэлю Фернандесу-Монтесиносу.
Агустин Пенон написал, что когда он расспрашивал ее, ей было 65 лет (на самом деле в тот момент уже 70, потому что когда в 1975 году в доме ее дочери в Серрильо де Марасена ее интервьюировал Антонио Рамос, она уже отметила свой 90-й день рождения), она была робка и напугана. Когда он впервые спросил её о том, сколько раз она приносила еду Федерико в Управление, Анхелина ответила:

Только один день, это было утром, в 11 или 12 часов, то есть около полудня. А когда я принесла еду на следующий день, его там уже не было.

Если верить Анхелине, когда она пришла в первый раз, охранники не разрешили ей войти внутрь, но кто-то «влиятельный» приказал им впустить её. Записали, чтó она принесла в корзинке и указали еще термос с молоком. Федерико находился в маленькой комнатке со столом, на котором стояла чернильница и лежал лист бумаги. Он был подавлен, вспоминает она, едва мог говорить и, казалось, совершенно утратил обычно свойственное ему хорошее настроение.
Через некоторое время Анхелина опровергла свои сообщения Пенону и рассказала, что она пришла на следующий день; что Федерико не съел ничего из принесенного ею накануне. «Он без конца курил, те сигареты, с верблюдом.»
Но на следующий день (19-го), ей сказали, что Федерико в здании уже нет. Ей вернули салфетку и термос.

Анхелина спросила охранников, в каком помещении он находится, и те ответили, что не знают. Тогда она спросила, все ли еще он в своей камере, и снова ответ был «не знаем». В тот день Анхелина принесла Федерико много вещей, посланных его матерью: брюки, пижаму, носовые платки, полотенце, носки и простыни.

Она отправилась к камере, чтобы спросить о нем, но никто ничего не мог ей сказать. Говорят, что она оставила вещи там, на случай если кто-нибудь его встретит. Она вернулась и на следующий день (20-го), и тогда ей уже сообщили, что совершенно точно в Управлении его нет.
Один из авторов (Молина Фахардо) не считает достоверными сведения, сообщенные Анхелиной Кордобильей столько лет спустя после событий; ей было уже за 80, когда он беседовал с нею. По этой же причине он не доверяет ее утверждениям о том, что она присутствовала при появлении фалангистов в Уэрта де Сан Висенте и рассказам о визитах в Управление гражданского губернатора с передачами. Гибсон, напротив, утверждает дату расстрела Лорки, основываясь на рассказах этой женщины. И не только это. Он также делает вывод о том, что Вальдес двое суток прячет поэта, при этом лжет Хосе Росалесу и Руису Алонсо. Анхелина Кордобилья подтверждает в рассказе Гибсону то, что она ранее сообщала Пенону: что когда она пришла в Управление на третий день, Федерико там уже не было. Здесь мы видим небольшое несоответствие между двумя заявлениями: например, в одном из них она говорит, что у нее забрали салфетку и термос, а в следующий раз (Гибсону) сообщает, что её в сопровождении двух гвардейцев провели в комнату к заключенному, и у нее были только термос и салфетка.
К девяноста годам Анхелина утвердилась в мысли о том, что видела Федерико в Управлении гражданского губернатора дважды.


перевод Гэллинн, за помощь и правку благодарю Анну Коновалову.:)

@темы: переводы, и это все о нем

Комментарии
2011-10-08 в 12:50 

Alnika
К сожалению, всё это только слова одних людей против слов других людей. Единственным достоверным свидетельством был бы тот самый "журнал прибытий и отправлений" Нестареса. Вот это был бы документ, точно указывающий дату. Но он утрачен, и, очевидно, навсегда. Так что сейчас мы имеем только то, что имеем.

2011-10-08 в 21:20 

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Разве я утверждаю что-то иное? В этой истории практически всё — слова, слова, слова...
Помнишь, как ты пересказывала интервью с Эммой Пенельей? Там тоже были слова...

2011-10-08 в 21:30 

Alnika
Да, конечно. И всё, что нам остаётся, — гадать, какие из всех этих слов кажутся более похожими на правду.

2011-10-08 в 21:35 

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Кстати, это интервью я сегодня прочитала целиком. И это таки феерично, да.

2011-10-08 в 22:10 

Alnika
Ты знаешь, что она, кроме всего прочего, была еще и крестницей Трескастро? Я там у себя где-то когда-то об этом писала.

2011-10-08 в 22:13 

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Знаю, об этом Кабальеро написал. И он считает, что завязанность "в родство" с кланом Рольданов-Альба была одной из главных причин участия Руиса Алонсо в этих событиях. Типа, встал на страже интересов своих друзей-покровителей.

2011-10-08 в 22:19 

Alnika
Дали точно сказал про личные и сверхличные счёты.

2011-10-08 в 22:34 

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
О да. И я таки склонна верить Кабальеро во многом. В том числе и относительно даты... Он приводит несколько совпадающих, пусть и устных свидетельств. А Гибсон опирается только на память Анхелины...

2011-10-08 в 22:46 

Alnika
А я не знаю кому верить. Чем дальше, тем чаще думаю о том, что правды не узнать никогда.

2011-10-08 в 23:48 

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Наверное, каждый останется при том, во что он верит, ибо документально - недоказуемо((

   

Romancero gitano

главная