• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: и это все о нем (список заголовков)
18:33 

Федерико Гарсиа Лорка

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС
ИЗ КНИГИ «ИСПАНЦЫ ТРЕХ МИРОВ»

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА

Пяти расам (а все они — медь и маслина, белизна, темень и желтизна живут в нем) тесно в убогой телесной оболочке, и Федерико Гарсиа Лорка всякий раз неузнаваем. Он не даст вам заметить изъяна. И, неуклюже переваливаясь, косолапя, скроется в Аллее Грусти, а в воздухе останутся парить звуки — как влага, разбрызганная мерцающими струями фонтана. Или со всего маху врежется в закат и, рассекая темень, будет биться, словно шмель о стекло, о ночь — створку волшебного фонаря.

(Это он в своей потайной улочке углем расписал лазурные стены розами в кувшинах. Это он, когда стемнело и зажглись фонари, отчитал трех речных колдуний у моста. Он говорил с ними через рупор — верхнее отверстие водостока, что рядом с лесенкой. Это он в сумерки взобрался на стену, сложенную из камней, и бросил жасминную ветку белой монахине — той, что возделывала свой сад. И, гулко расхохотавшись, вскочил на качели или, свернув за угол — бог весть за какой,— попросил огонька у ребятишек. И понесся вприпрыжку под гору по заросшей тропе, что ведома лишь ящеркам — отливкам светлой бронзы, да сбрызнутым известью голубым колокольчикам, да неустанным муравьям.)

...И его — убили? Нет — просто он вошел в горящий дом, и неведомо, суждено ли ему выйти. Но разве это не он поднимается с цветным фонарем по проулку вослед церковной процессии? Разве не он, сдвинув бурую Мраморную плиту, скользнув в подземный ход и проплутав в галереях, выходит к часовне, где ждет его — "С улыбкой на устах" — де Фалья? Разве не он, неподвластный уже хвалам и химерам, с бумажной лилией в руке, как отрешенный странник, переступает — теперь навеки — родной порог и, страдальчески выгнув бровь и полузакрыв глаза, тихонько запевает для Исабелиты вильянсико?

@темы: и это все о нем

19:13 

Биография Лорки

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В первом посте я написала, что стандартную биографию Федерико легко найти в Сети. На любом языке, кстати, как минимум - на русском, английском и испанском.
А мое знакомство с этим удивительным человеком началось с чудесной книги, вышедшей в 1965 году в серии "Жизнь замечательных людей". Лев Самойлович Осповат "Гарсиа Лорка".
http://fictionbook.ru/author/ospova...rsia_lorka.html
Кто-то назвал эту биографию "кастрированной". Ну и что? Да, книга выходила в Советском Союзе, не обо всех фактах биографии и особенностях личности поэта можно было говорить открыто. Но разве это помешало нам полюбить Федерико как доброго друга? Разве это помешало нам задохнуться от горя - и от ненависти к тем, кто погасил свет, излучаемый этим человеком?
Я ее очень люблю.

@темы: и это все о нем, ссылки

15:18 

Фернандо Мариас и его "Волшебный свет"

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Два дня назад случайно зашла в книжный магазин, который раньше очень любила... просто в последнее время перестала покупать книги. Некуда складывать, понимаете ли. Да еще и этот интернет...
Зашла, медленно прошлась вдоль стеллажей... и сердце, ухнув в пятки, замерло.
Внизу пряталась (явно последний сиротливый экземпляр) давно разыскиваемая книга. Ни в одном другом магазине города я ее не видела (хотя смотрела!) Да и в Нижнем не попадалась...
Фернандо Мариас, "Волшебный свет".

Пролистала тут же, у стеллажа. И больше из рук не выпустила. Держала крепко и нежно.
Из-за чуть подпорченной обложки ее уценили с 99 руб до 59. Вот так, просто...
Пусть - небыль. Пусть - сказка. Но жутковато-достоверная.
Роман был написан в 1990 году. Уже после этого была обнародована информация, взбудоражившая не только Испанию, но и людей в других уголках мира, неопровержимые доказательства того, что Лорка не мог выжить после всего этого...
http://lugovskaya.livejournal.com/201087.html
Прочла за два часа, полностью погрузившись в повествование. Практически оказавшись там. С литературной точки зрения книга, возможно, не шедевр, и более искушенные читатели найдут в языке и стиле некоторое количество недостатков. Но атмосфера погружения лично для меня была полноценной. Я увидела крестьянского парнишку, испуганного, мучающегося: а если этот, расстрелянный, но доползший до дороги - жив? А если он бросил умирать того, кому еще можно помочь?
И каким же был тот, кто, даже потеряв себя (в буквальном смысле), настолько завладел мыслями и чувствами другого человека - на всю оставшуюся жизнь? Что такое - тридцать лет мучительно пытаться узнать имя спасенного от смерти человека, встретить его снова, оказаться свидетелем его ВОЗВРАЩЕНИЯ, возвращения памяти и личности - и так и не узнать? Потерять его след уже навсегда, а еще годы спустя быть оглушенным огромностью давнего происшествия... и в то же время его ненужностью, незаметностью для мира. Ведь даже если бы Лорка нашелся и появился на том семинаре - было бы это радостью для тех, кто действительно сделал целую карьеру на изучении факта его гибели? Ох, многие недолюбливают Яна Гибсона, оказывается. Неужели человек, рисковавший жизнью (в прямом смысле слова) в поисках правды о смерти любимого поэта, оказался обычным карьеристом, предавшим свою любовь?
... но это уже не относится к книге Мариаса...


http://www.rg.ru/2004/03/15/marias.html - Интервью в "Российской газете"
http://www.peoples.ru/art/literatur...rias/index.html - Сайт "Независимая газета" - интервью с Фернандо Мариасом
http://www.knigoboz.ru/news/news876.html - "Книжное обозрение"
"...В день показа (фильма "Божественный огонь", снятого на основе романа) к Мигелю Эрмосо подошла женщина и сказала: «Какое это огромное горе – проститься с Федерико еще раз». И Мигель потом говорил мне, что это самый роскошный отзыв из всех, какие он слышал."
И о фильме:
http://www.dnevkino.ru/allfims/luzprodigiosa.html
Перепост в http://community.livejournal.com/pro_arts/ и
http://community.livejournal.com/ru_lorca/

@темы: и это все о нем, ссылки

14:48 

Федерико Гарсиа Лорка.

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
Из книги Хуана Рамона Хименеса
"Испанцы трёх миров".

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА.
СМУГЛОЛИЦЫЙ ГРАНАДЕЦ

Я не поверил, не хотел верить. Я гнал от себя неминуемую глухую тоску, которую таило известие. Нет! Всем и себе скажу: нет! Он не умер, смуглый — до ежевичной лиловизны — гранадский поэт. Его не убили, не расстреляли, не замучили, не знаю что еще.
И все же смерть, в которую я не верил, не хотел верить, была той самой смертью, которую он, сам того не ведая, накликал — тем, что писал, и тем, как жил. То была смерть, предсказанная в романсах, такая, какую он ждал, от которой хоронился. Та самая, которая стала... нет! Которая еще только должна была стать его смертью.
Но ведь говорят, что да, что правда, что так оно и было. Так, а не иначе. Скажите, так, Мануэль де Фалья, Фернандо де лос Риос, Луис Росалес, так? Скажите, друзья мои из той и другой Гранады.
Фернандо де лос Риос прислал его ко мне в Мадрид с таким письмом:

«Мой милый поэт! Перед Вами юноша-романтик. Примите его и обласкайте — он того стоит. Это один из тех, на кого мы возлагаем большие надежды.
Сердечно жму Вашу руку —
Фернандо де лос Риос. Гранада, 27 апреля 1919 г.»

Он сел на диван — смуглый до зелени, до лиловизны, курносый, весь в родинках,— и мы заговорили про все и всех. Он глядел в одну точку и вправду походил налуну — лунный мерцающий мальчик не от мира сег чуть отрешенный, чуть холодноватый. И родинки как потухшие вулканы. Он привез много стихов, а ещё больше оставил дома, в материнском шкафу. Тут тебе Сальвадор Руэда, и зверюшки, и Вильяэспеса, и Аль гамбра, и мое кое-что, и луна. Я выбрал несколько стихотворений и предложил их журналам «Эспанья» и «Ла Плума».

Вскоре Федерико Гарсиа Лорку увели от меня аллеи «Тополиного холма», поглотил водоворот Студенческой резиденции. И лишь изредка долетал до моих обиталищ — сначала на улицу Листа, 8, затем на Веласке-са, 96, и еще позже на Падильи, 38,— его зов, гулкий, как горное эхо. Отчетливо помню тот вечер, когда втроем — Рафаэль Альберти и мы с ним — сидели на скамейке под тополями и солнце умирало на наших глазах.

В 1924 году я ездил с ним и его братом Пако в Гранаду на второй конкурс канте хондо. Чудесное было путешествие. Исконно испанский пейзаж, особенно за Вильчесом: по холмам стелются ленты розоватых олив, и все чаще мелькают олеандры — как знак Андалусии, которая не заставила себя ждать и взволновала нас до глубины души. На закате — Иснальос, городок, прилепившийся к горе; дрожь летних сумерек.
И наконец Гранада с вечерней звездой, сверкающей, как алмаз, над темной, голой, скалистой сьеррой.
Во мне с детства жила Гранада Готье, восточный город: днем — рубин, бирюза, изумруд, ночью — тончайшая серебряная филигрань, игра теней, мерцание бликов. Но чем ближе мы подъезжали к Гранаде, тем дальше убегал от меня тот вычитанный город и растворялся в прошлом, в юности, когда я впервые на уроке французского в коллеже прочел «Гранада. Тополиная аллея на закате», в детстве, когда отец рассказывал мне, как он в молодые годы жил в Гранаде. Тот город прятался от меня — точнее, прятался внутрь меня, в самую глубь, так, словно боялся исчезнуть. И то, что городов всегда было два, тревожило душу. А их всегда было два: две Малаги, два Нью-Йорка, два Сагунто, два Парижа, две Авилы, две Барселоны, два Каркассонна.
Они во мне враждовали. У каждого города было два йлика, две ипостаси, закат и рассвет. И Гранада, как все города, оказалась «не такая».

Я мечтал о Гранаде в поезде, на пути к ней. Сумеречные шорохи, плеск воды, шелест ветра.
Утром — с Федерико, Исабелитой, Пако, Кончитой — наверх, в Альгамбру, к садам Хенералифе.

(Эссе не окончено.)

@темы: и это все о нем

00:08 

С днем рожденья, Федерико!

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Расскажу я вот какую историю...
В прошлом году мы с подругой поехали в Чехию. Это была моя первая заграничная поездка.
Конечно, я взяла с собой томик Лорки - привычка...
Но я и представить не могла, что...
В Чехии мы были с 13 по 19 августа.
На второй день пребывания в Праге мы были в Клементинуме, в соборе св. Климента на органном концерте. Первое, на что упал мой взгляд, была статуя св. Себастьяна...
Последний день был свободен от экскурсий, мы распланировали его сами. Первым пунктом стояло посещение музея Кафки. Посетили, загрузились... Потом разошлись - подруга в отель отдохнуть (у нее разболелись глаза), а я - побродить по Старому городу, поснимать и покрепче запечатлеть его в памяти...
На той же улочке Цихельной я несколькими днями ранее приметила магазинчик литературы на английском языке. Выйдя из кафкинского музея, я занырнула туда, дав себе слово: десять минут! Что поймаю за это время - то мое.
Напоминаю, дело было 19 августа...
Полок было много, но меня как-то сразу потянуло к стеллажу с мемуарами, публицистикой и прочей подобной литературой.
Где-то на седьмой минуте взгляд остановился на корешке с надписью "Federico Garcia Lorca. Selected Letters". Нью-Йоркское издание, подборка и перевод на английский язык Давида Гершатора, бывшего студента Франсиско Гарсиа Лорки. 250 крон. 19 августа 2006 года.
Я вылетела из этой лавки с колотящимся сердцем и десятком вопросов, обращенных в пространство.
"...Вы мне не поверите и точно не поймете..." (с)

И - по ассоциации - вспомнилось когда-то присланное:
http://www.guelman.ru/frei/macht/vesti5.htm - впечатления Макса Фрая



@темы: и это все о нем, ссылки

01:04 

И смех, и слезы, и любовь...

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Сначала была школа...
Со слов Федерико могу рассказать, что произошло однажды на уроке химии. Когда преподаватель вызывал ученика отвечать, тот должен был подняться на возвышение, где стоял учительский стол и висела доска. Брат совершенно не знал предмета; учитель начал диктовать, а Федерико должен был записывать формулы на доске. Брат был по-своему застенчив и, когда его вынудили демонстрировать свое невежество перед всем классом, полностью утратил сообразительность. Преподаватель, дон Хуан Мир-и-Пена, был родом с Канарских островов и, возможно, поэтому говорил не совсем внятно. Он сказал:
— Напиши на доске Н2О.
Но дон Хуан произносил «ш» как «ж», и Федерико, который никогда не заглядывал в учебник, не решался написать тарабарщину, которую слышал: «Аж два О». Дон Хуан, возмущенный его невежеством, раскричался:
— Пиши, пиши, тебе говорят! Я же не по-китайски говорю!
Но для бедного Федерико это и в самом деле было китайской грамотой. Застыв на месте, он отупело смотрел, как учитель злобно выкрикивает свое «аж». (Франсиско Гарсиа Лорка "Федерико и его мир")

...

Федерико и мода
Федерико носил кепи, чаще всего коричневого цвета. У него была крупная голова, как и у нашего отца, даже крупнее, но при широких плечах и плотном сложении это становилось заметно, только если он надевал шляпу. С этим головным убором он примирился лишь тогда, когда в моду вошли легкие шляпы с низкой тульей и узкими полями. Они назывались «с перышком». Точно такую носил Унамуно. Федерико привык к шляпе и, хотя очень следил за своим внешним видом, шляпу менять не желал. Однажды, когда мы с братом жили в Мадриде, к нам приехал отец; поглядев на Федерико, он решил немедленно купить ему шляпу. Мы отправились в магазин, Федерико положил свою шляпу на прилавок и, сердитый от смущения, сказал: «Такую же!» Продавец ответил: «Такие только на барахолке бывают». Отец часто не без удовольствия рассказывал эту историю. Но Федерико не смеялся. По отношению к себе у него не было чувства юмора.
Кепи он носил несуразные, слишком большие. Мама их терпеть не могла. Я же с детства любил шляпы и маленькие, плотно сидящие на голове кепи с небольшим козырьком. У меня вообще было пристрастие к головным уборам, в деревне я носил даже широкополые андалусские шляпы, какие и крестьяне в те времена надевали уже редко. Должно быть, в этом проявлялось мое увлечение сельским колоритом и стилем фламенко. А Федерико — да еще с его большой головой — никогда бы не надел широкополую шляпу. Его понимание «народного» и «андалусского» было много глубже моды. Вообще, более несобранный, чем я, он тем не менее был гораздо серьезнее, а шутки его — сдержаннее и безобиднее. Замечу еще, что Федерико сразу пришлась по душе мода ходить без шляпы. Я же до сих пор никак к ней не привыкну. (Франсиско Гарсиа Лорка "Федерико и его мир")


Два слова от Бунюэля
Вспоминается среди многих других разговор с Лоркой однажды утром в небольшой гостинице. Еле ворочая языком, я заявил ему:
— Федерико, мне непременно надо сказать тебе правду. Правду о тебе.
Дав мне выговориться, он спросил:
— Ты кончил?
— Да.
— Тогда мой черед. Я скажу все, что думаю о тебе. Ты вот говоришь, что я ленив. Ничуть. Я не ленив, я... И в течение десяти минут говорил о себе.

читать дальше

@темы: и это все о нем, фото

12:46 

С Днём Рождения, ФЕДЕРИКО!!!!

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
14:04 

ВИСЕНТЕ АЛЕЙСАНДРЕ

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
ФЕДЕРИКО

Федерико сравнивали с ребенком, а можно — и с ангелом, с водой («сердце мое — капля чистой воды», как написал он в письме), со скалою; но случались минуты — и они потрясали,— когда он был буйным, гулким и сказочным, как дикий лес. Каждый узнавал в нем свое. А для нас, тех, кто близко знал его и любил, Федерико оставался собой — единственным на свете, тем же самым и всякий раз иным — изменчивым, как сама Природа. Утром его смех был свежим и переливчатым, точно ручей, в который хочется окунуть лицо. Днем он казался зеленым лугом, жаркой пустошью, шелестом серых олив над охристой землею — и менялся, как меняется на свету испанская даль. Глаза его сияли или гасли, смотря по тому, что было у него на душе, а может, и от того, кто оказывался перед ним в ту минуту. Случалось мне видеть Федерико и ночами, когда он поднимался вдруг к тем таинственным сомнамбулическим перилам, когда луна светила ему одному и серебрила его лицо, когда ветер вздымал к небу его руки, а ноги его корнями врастали в глуби — в глубь времен, в глубь нашей земли, отыскивая в безднах зерна мудрости, которая опаляла его лоб, жгла ему губы, горела в его зачарованных глазах. Нет, тогда он не походил на ребенка. То было не детство, а старость, да, старость, и более того — древность, миф, сказка. И, не сочтите сравнение неуместным, только старик кантаор или старая цыганка-плясунья, застывшая каменным изваянием, могли бы встать с ним рядом. Только андалусские скалы в ночном сумраке, вросшие в эту землю еще с незапамятных времен, могли бы назвать его братом.
Никто не сумел разгадать Федерико. Подобно смерчу,он заставал врасплох и увлекал за собой - всегда невольно сравниваешь его с чем-то первозданным Он бывал нежен, как морская раковина. Распахнут в удивительной смуглой улыбке, как дерево на ветру. Пылок, неудержим, как всякое существо, рожденное свободным-.А что до творчества, то здесь его вел первобытный материнский инстинкт — сродни тому, что властвовал над ДРУГИМ гением — Гете. Правда, самообладание, с которым сей небожитель обуздывал свои порывы и страсти, принуждая их служить разуму и призванию, осталось недоступным Федерико. Он светился вдохновением, и его жизнь, созвучная его поэзии, была торжеством свободы. В его жизни и его стихах трепещет один дух и бурлит — с той же страстью — одна кровь, они изначально и навеки неразделимы. Это и еще очень многое роднит Федерико с Лопе.

Казалось, Федерико шел по жизни чудотворя, не касаясь земли; он являлся нам, как крылатый гений, осеняя благодатью, дарил счастье и исчезал, точно солнечный луч,— ведь он сам был светом. Он волхвовал для нас — развеивал печаль, заклинал беду, привораживал радость и, повелитель теней, разгонял их. Но иногда, наедине с собой, я вспоминаю другого Федерико — неведомого многим: одинокий (чего никак нельзя было заподозрить, зная стремительный водоворот его торжествующей жизни), одинокий и страстный человек, рыцарь печали. Я уже говорил о том, каким становился Федерико ночами, когда лицо его заливал стылый лунный свет и, впитывая желтизну, оно каменело, как застарелая боль. «Что с тобой, сын?» — казалось, говорила луна. «Земля во мне болит, земля и люди, плоть и душа, моя и всех, кто един со мною».
Поздно ночью, покидая таверну или просто бродя по городу среди людских теней, Федерико возвращался из радости, словно из дальних стран на суровую землю, где боль непреложна и зрима, будто сама земля. Поэт, думается мне, устроен так, что границ между его плотью и миром не существует. Внезапное и долгое молчание Федерико походило на молчание реки; тогда, ночью, я слышал, как сквозь него, сквозь его тело и душу, темной рекой текут чужая кровь, боль и память, биясь его сердцем; он и все люди на свете сливались тогда в одно существо — так воды сливаются в реку и становятся ею. Тот верховный час немоты был часом поэта, часом одиночества, щедрого одиночества, когда поэт ощущаетсебя голосом всех людей, сколько ни есть их на земл
Все же не радость была сутью его сердца. Он мог вместить всю радость мирозданья, но не радость озаряла глуби его души — на то он и великий поэт. Те кому Федерико запомнился беззаботной птахой в ярком оперении, не знали его. У Федерико было страстное сердце — таких немного; он умел любить — страдание отметило его благородный лоб своей печатью. Он любил, о чем многие и не подозревали. И страдал, о чем думаю, не знает никто. Я вечно буду помнить тот день когда Федерико, незадолго до отъезда в Гранаду, прочел мне свои последние стихи из книги, которую ему не суждено было дописать. То были «Сонеты темной любви» — воплощенный порыв, страсть, смятение и счастье, чистейший памятник любви, изваянный из стихий: души, тела и растерзанного сердца поэта. Я взглянул на него и не мог отвести глаз: «Господи, какая душа! Как же ты любил, сколько же ты выстрадал, Федерико!» Он посмотрел на меня и улыбнулся своей детской улыбкой — при чем тут я?.. Если эта книга не пропала, если отыщется когда-нибудь эта рукопись, к славе испанской словесности и к радости грядущих поколений, то все они, сколько ни будет их до скончания нашего языка, поразятся и узнают наконец цену и неповторимому дару поэта, и неповторимой глубине его сердца.

@темы: и это все о нем

18:59 

Карлос Морла Линч

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Да, я тормоз. И мне только недавно пришло в голову, что это может быть та самая песенка - помните, те, кто читал "Гарсиа Лорка в воспоминаниях современников" (а кто не читал - заявки принимаются в любое время!), Карлос Морла Линч в своих записях упоминал, что в первый свой приход к ним Федерико, как часто впоследствии делал, устроил целое представление?

"В три часа ночи Лорка пересаживается еще раз. Берет сигарету, но не зажигает ее. Курит он мало, а когда курит, то не затягивается.
— Теперь,— объявляет Федерико, поворачиваясь на вертящемся табурете у рояля,— прежде чем уйти — прошу прощения за то, что делаю это так скоро,— я спою вам «Песенку об осле».
И после прелестного, с изяществом сыгранного вступления начинает петь:

Скончался серый ослик,
что шел с повозкой.
Господь его избавил
от жизни скотской.
И ту-ру-ру-ру-ру,
и ту-ру-ру-ру-ру.

Мелодия так приятна, так нежна и заразительна, что вслед за ним мы хором подхватываем следующий куплет, и другой, и еще один:

Соседи шли проститься
там, где могила.
Мария в колокольчик
одна звонила.
И ту-ру-ру-ру-ру,
и ту-ру-ру-ру-ру.

Перевод Н. Ванханен.

Чудесный всеобщий союз... Какая гармония! Что за слух!.. Федерико аплодирует."

Ну, не в исполнении Федерико (а жаль!), а вот мой любимый Виктор Хара вам ее споет:
http://victorjara.narod.ru/music/an..._el_tururur.mp3

Слова - здесь:
http://www.trovadores.net/nc.php?NM=566
Песенка и правда очаровательная...

@темы: и это все о нем, музыка, ссылки

23:16 

Виктория Клебанова

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Интересный автор, переводчик, эссеист.
Одно из ее эссе попалось мне на глаза случайно.
Любопытное рассуждение на тему...
http://zhurnal.lib.ru/k/klebanowa_w_l/son.shtml - Сон тех, кто никогда не проснется

@темы: и это все о нем, ссылки

22:50 

Как были написаны SEIS POEMAS GALEGOS

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В силу своего слабоватого знания английского попыталась донести эту информацию... Автор - Кристофер Морер (Federico Garcia Lorca Selected Poems Penguin Books 2001 - bilingual edition)

"Шесть стихотворений по-галисийски" написаны в 1932-34 годах. Опубликованы в Сантьяго-де-Компостела, "Эдиториал Нос", ближе к концу 1935-го.
Лорка бывал в Галисии четырежды: первый раз - в 1916 году, еще студентом, и годы спустя уже как лектор и как руководитель самодеятельного студенческого театра "Ла Баррака". Галисия - дождливый, холмистый край, сельскохозяйственный регион, образующий северо-западный угол Иберийского полуострова. Родина крупной школы лирической поэзии ХIV века (так называемой галисийско-португальской лирики), в XIX - начале ХХ веков Галисия переживала литературное возрождение.
Как эти стихи оказались написанными по-галисийски, остается предметом дискуссий. Эндрю Андерсон убедительно доказывает, что стихи "изначально были сочинены, устно или письменно, на кастильском или плохом галисийском. Затем были переведены (или скопированы - разумеется, с языковыми и, возможно, эстетическими правками) Эрнесто Герра да Калем (близким другом Лорки) и, возможно, кем-то еще. Наконец, были переписаны окончательно с орфографическими, языковыми и эстетическими уточнениями известного галисийского автора Эдуардо Бланко Амора. Полученный текст - результат нескольких переработок и правок, сопоставления вариантов, не все из которых были просмотрены и выверены самим Лоркой. ("Кто написал "Шесть стихотворений по-галисийски"...?") Более детальный комментарий см. Андерсон "Поздняя лирика Лорки".
Мадригал городу Сантьяго - опубликован при жизни Лорки по крайней мере семь раз.
Ноктюрн мертвого ребенка
Строка 15: образ из Гонгоры. Лорка восхищался строчками 417-418 из "Первых поэм одиночества", где Западный ветер "опускает на лазурное ложе вод морских/бирюзовые занавеси..." Лорка использует эти занавеси, чтобы обратиться к ветру.
16: о выражении "водяной вол" см. лекцию Лорки "Поэтический образ у дона Луиса де Гонгоры".

Тех, кто знает английский лучше, прошу корректировать мой чайниковый перевод по нижеследующему тексту:

"Кто написал "Шесть стихотворений по-галисийски"...?"

@темы: и это все о нем, научные работы

12:24 

Гарсиа Лорка в воспоминаниях современников

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)

Несколько месяцев (октябрь-февраль, кажется) сканировала и правила эту чудесную книгу. Подобной которой нет, говорят, даже в Испании. Отправила ее в библиотеку Мошкова, но оттуда ни ответа, ни привета, да и библиотека, говорят, стала платной.
Но я очень хочу, чтобы ее смогли прочитать все желающие. Поэтому пока она здесь:
http://ifolder.ru/5399418
А там видно будет...
Беспокойное_сердце ранее уже выкладывала фрагменты из нее. Ну вот, а теперь она - целиком.
:goodgirl:

@темы: и это все о нем, ссылки

10:20 

Как это было...?

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Взято здесь:
http://www.sergenen.com/texts/Villalonga.htm
Я только чуть-чуть исправила опечатки...

КАК УБИВАЛИ ЛОРКУ

(Из романа «Ярость»)

( От переводчиков и об авторе романа)
...Руис Алонсо протянул мне лист бумаги с текстом, напечатанным на машинке.
- Что это?
- Передайте губернатору. Здесь основные пункты обвинения против Федерико Гарсиа Лорки.
Этот тип не разменивался на всякую мелочь.
- Кто написал?
- Я сам. - И добавил, первый раз посмотрев мне прямо в глаза: - Под мою личную ответственность.
Я хотел обругать его за тон, которым он говорил, но Руис Алонсо меня прервал:
- Прочтите прежде, чем возмущаться.
Документ был написан торопливо и небрежно. Во-первых. Федерико Гарсиа Лорка многократно и перед свидетелями одобрял убийство Кальво Сотело. Во-вторых. Был членом-основателем Общества друзей Советского Союза. В-третьих. С 34 года был агентом-провокатором на службе у Кремля.
О произведениях ни слова. Но если все написанное правда, а видимо, так оно и было, судьба поэта показалась мне решенной.
- У вас есть ордер на арест? - обеспокоился Руис Алонсо.
- Вот он. Одобрен и подписан губернатором. Так что идемте, господин депутат.
Руис Алонсо стал заикаться.
- Как? Вы со мной?
- Как компетентный наблюдатель, господин депутат. Приказ губернатора. Но вы не бойтесь. Даю вам полную свободу действий и оставляю всю славу.
Мы вышли из здания губернаторства. Черная машина, по-моему, то была старая “делаэ”, ждала у тротуара. Несколько мужчин стояли на подножках. Среди них я узнал местного землевладельца и моего друга-адвоката. Я сел сзади с Руисом Алонсо. Он приказал шоферу:
- Дионисио. На улицу Ангуло, дом один. Быстро.
Гранада была пустынна. Только несколько голодных собак бродили по улицам. В пять часов пополудни люди еще спали, отупев от жары.

читать дальше
Я выстрелил...

Похоронили мы его под оливковым деревом.

Как долго молчали свидетели... А когда они заговорили, содрогнулась не только Испания...
http://lugovskaya.livejournal.com/201087.html

@темы: и это все о нем, ссылки

02:04 

О фильме "Андалусский пес" и "при чем тут Лорка"

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Перепост из сообщества в ЖЖ, размещено до создания сообщества на Дайри.
Как-то попала в ЖЖ к la_dy_ashley и увидела у нее пост о просмотренном фильме Луиса Бунюэля "Андалусский пес". После изложения впечатлений был задан вопрос: "Hе поняла еще следующее: про кино это говорят всегда в связи с Гарсия Лоркой; мол, изначально эта парочка задумала поиздеваться над своим другом мадридских студенческих лет. И "андалусский пес" - это именно намек на Лорку. Где, объясните мне?"

Отвечает Ян Гибсон ("Безумная жизнь Сальвадора Дали", Москва, 1998г):
Целиком эту книгу лично я "ниасилила". Дали мне мало интересен. Но есть кое-что "из жизни кое-кого".

@темы: и это все о нем

20:39 

Наталья Лайдинен "Кадакес"

Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)

Пейзаж знакомый: опустевший пляж,
На берегу – дома, сады и лодки…
Но вдруг мне сердце опалил мираж,
Сколь солнечный, счастливый, столь – короткий;

Навстречу мне – художник молодой,
Ему хвала людская – безделушка,
Куда важней рыбешка под водой,
Меж камушков сверкнувшая ракушка;

И Лорка жив! Он смотрит свысока,
Насмешливыми умными глазами,
Его влекут ветра и облака,
И звезды над туманными холмами;

А смуглая сестра из озорства
С отвесных скал ныряет прямо в море,
Душа полна восторга, торжества,
Еще не зная, что в разлуках – горе…

Старухи сумасшедшей милый бред,
Предчувствие любви – пьянящей, странной,
И надо всем – неповторимый свет
Долин и бухт родного Ампурдана;

Один сюжет для тысячи холстов –
Мелькнувшее, как наважденье, лето,
Где каждый юн и к подвигам готов,
И видит лишь хорошие приметы;

А ночью – луны, песни, голоса,
Судьбе уже не быть обыкновенной!
Сошлись часы, планеты, полюса
В одной прекрасной, замкнутой вселенной!

Я не дышу: пускай продлится миг,
Где все они – романтики, повесы,
Которых жизнью напоил родник
Исчезнувшего с ними – Кадакеса.

Найдено здесь: http://www.helium1.narod.ru/poems/laydinen/index.html. Случайно)))

@темы: и это все о нем

19:08 

Лорка и Дали

Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Немного о личном.
Конечно, творчество Лорки, при том, что он погиб на взлете и только задумывал свои "самые-самые" вещи, очень богато и дает простор для воображения и творчества вторичного (фильмы, песни и прочее). Но, как пишут не только друзья, но и маститые испанисты и литературоведы (впрочем, одно не мешает другому), мало у кого творчество и жизнь настолько тесно переплетались друг с другом. Жизнь - элемент и предмет творчества, творчество - основа и цель жизни... и даже больше, пожалуй.
Мне могут возразить, что у настоящего художника это почти закономерная неизбежность. И все же Федерико - это Федерико...
Одна моя знакомая, посмотревшая-таки упорно мною тут выкладываемую биографию в шести сериях (последние две выложу в начале марта), сформулировала общее впечатление о фильме и интересную мысль, которую я предлагаю к обсуждению с разрешения автора.)))

"...Немножко мне личного чего-то в Федерико не хватило. Но хорошо уже то, что все то, что я знала (немногое, конечно) раньше, оно собралось в какое-то организованное начало. Сформировалось, скучковалось...
И даже к лицу я привыкла под конец.
И что совершенно уж интересно: про Дали и Лорку. Сошлись две совершенно оригинальные личности. Уникальные! Но один из них был собственно уникальной личностью, то есть внутренне. А второй умудрился свою уникальность (наверное, она и у него была внутренняя изначально) вывернуть наизнанку, обратить во внешнее... Ну и что из этого вышло потом, это известно... Может, это их и развело в стороны?"


Что скажете? По фильму, или по книге Яна Гибсона, или по собственным данным?
Фильм, кстати, снят четко по книге, все факты документально выверены.

@темы: и это все о нем

14:43 

www.lib.ru

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
Напоминаю постоянным читателям,гостям и участникам сообщества местонахождение основных переводов Федерико Гарсиа Лорки на русский язык.

http://www.lib.ru/POEZIQ/LORKA/ - электронная библиотека Максима Машкова.

Там же - книга Яна Гибсона, "Гранада 1936 г. Убийство Федерио Гарсиа Лорки":

http://www.lib.ru/POEZIQ/LORKA/lorka0_2.txt

Желаю всем приятного чтения.

@темы: и это все о нем, ссылки, текст

14:51 

Когда убили Лорку

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
А вот это нашлось случайно.
Евгений Евтушенко. "Когда убили Лорку"
http://www.ruthenia.ru/60s/evtushenko/lorka.htm

КОГДА УБИЛИ ЛОРКУ

Когда убили Лорку,-
а ведь его убили!-
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.

Когда убили Лорку,-
а ведь его убили!-
сограждане ни ложку,
ни миску не забыли.

Поубиваясь малость,
Кармен в наряде модном
с живыми обнималась -
ведь спать не ляжешь с мертвым.

Знакомая гадалка
слонялась по халупам.
Ей Лорку было жалко,
но не гадают трупам.

Жизнь оставалась жизнью -
и запивохи рожа,
и свиньи в желтой жиже,
и за корсажем роза.

Остались юность, старость,
и нищие, и лорды.
На свете все осталось -
лишь не осталось Лорки.

И только в пыльной лавке
стояли, словно роты,
не веря смерти Лорки
игрушки-донкихоты.

Пусть царят невежды
и лживые гадалки,
а ты живи надеждой,
игрушечный гидальго!

Средь сувенирной швали
они, вздымая горько
смешные крошки-шпаги,
кричали: "Где ты, Лорка?

Тебя ни вяз, ни ива
не скинули со счетов.
Ведь ты бессмертен,- ибо
из нас, из донкихотов!"

И пели травы ломко,
и журавли трубили,
что не убили Лорку,
когда его убили.


И ещё:

http://www.ruthenia.ru/60s/voznes/40/lorka.htm

Андрей Вознесенский. Люблю Лорку.

читать дальше

@темы: и это все о нем, ссылки

13:36 

Lorca

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
Оказывается...

Думаете, просто так, совпаденьице? :)

@темы: и это все о нем, ссылки

22:56 

Погиб поэт

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
К юбилею Федерико Гарсиа Лорки

2008-06-05 / Сергей Шаргунов



В день рождения (ему сегодня 110) хочется вспомнить его смерть.

Лорку убили за политику.
Арестовали за политику.
Как Николая Гумилева. Казалось бы, два совсем разных человека. «Белый» мужественный и «красный» изнеженный. Но дихотомия снимается, если вспомнить, что оба были настроены против диктата и диктатом убиты (ибо мятежники). И грозным бруталом Гумилева не назовешь. Достаточно вспомнить, как он, промчав долгий путь, приехал к Анне Ахматовой, заглянул в щелку забора, увидел ее платье и, не дав о себе знать («как желтый одуванчик у забора»), тотчас устремился прочь. Можно проехать и дальше – до того общего поэтического знаменателя, где Лорка и Гумилев предстают экзотами, романтиками поверхностного слоя бытия, страстными скитальцами, ценителями острых красок, звериных воев, простонародных напевов, аристократичного струения луны, а гумилевский акмеизм перемигивается с лорковским едва ли не имажинизмом. Еще их сближали негры, очевидно, привлекая своей природностью, первозданностью, парной глиной облика и эмоций. Гумилев путешествует по Африке. Лорка выпускает сборник «Поэт в Нью-Йорке», где черные пантеры Гарлема так и сверкают в трудовом поту. Оба любили цыган… (Вспоминается гумилевское «У цыган»: «Девушка, смеясь, с полосы кремневой узким язычком слизывает кровь…») Оба любили несчастную любовь. (Лорка: «Апельсин и лимоны. Ай, разбилась любовь со звоном».)

И можно просто говорить о некотором презрении к реальности, когда предельная чувственность, упоение жизнью позволяет с хмельной легкостью отбросить всю ее, как звонкий кубок. Отсюда – если верить расстрельщикам – улыбочка Гумилева навстречу пулям или Лорка, отвернувшийся пренебрежительно.
читать дальше

отсюда

@темы: и это все о нем, ссылки

Romancero gitano

главная