Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Sólo el misterio nos hace vivir.
Sólo el misterio...

Только тайной мы живы. Только тайной...


URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:44 

Canciones para empezar

El canto quiere ser luz
Только тайной мы живы. Только тайной...
Здравствуйте.
Половина моей жизни прошла под знаком Лорки.
Для меня он - Федерико, друг, названый брат, человек, которого я люблю безусловно, принимаю таким, каким он был (слышала и читала самую разную информацию о нем), моя улыбка, голос моей души, важный нравственный ориентир в бурном море нашей жизни, воплощение Любви.
Он умел любить. Умели ли любить - его?
Его любимым словом было - "тайна". "Только тайной мы живы. Только тайной." - написал он под одним из своих рисунков.
В доказательство приведу стихи одной из его последних книг. Изданной уже посмертно, в 1940 году, в Нью-Йорке.


ДИВАН ТАМАРИТА

Г А З Е Л Л Ы

I ГАЗЕЛЛА О НЕЖДАННОЙ ЛЮБВИ

Не разгадал еще никто, как сладко
дурманит это миртовое лоно.
Не знал никто, что белыми зубами
птенца любви ты мучишь затаенно.

Смотрели сны персидские лошадки
на лунном камне век твоих атласных,
когда тебя, соперницу метели,
четыре ночи обвивал я в ласках.

Как семена прозрачные, взлетали
над гипсовым жасмином эти веки.
Искал я в сердце мраморные буквы,
чтобы из них сложить тебе - н а в е к и,

Навеки - сад тоски моей предсмертной,
твой силуэт, навек неразличимый,
и кровь твоя, пригубленная мною,
и губы твои в час моей кончины.

читать дальше
А вот так они звучат, положенные на музыку замечательным испанским артистом Карлосом Кано:
http://rapidshare.com/files/2512368...S-CD-2.rar.html (44 Мб) - Газеллы
То же самое на IFolder

http://rapidshare.com/files/2512368...S-CD-1.rar.html (33 Мб) - Касыды
То же самое на IFolder

Мне не хотелось писать стандартную биографию - уж ее-то можно найти легко...
Присоединяйтесь!


@музыка: Divan del Tamarit

@настроение: Интересно, кто придет...

@темы: песни на стихи, текст

18:33 

Федерико Гарсиа Лорка

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС
ИЗ КНИГИ «ИСПАНЦЫ ТРЕХ МИРОВ»

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА

Пяти расам (а все они — медь и маслина, белизна, темень и желтизна живут в нем) тесно в убогой телесной оболочке, и Федерико Гарсиа Лорка всякий раз неузнаваем. Он не даст вам заметить изъяна. И, неуклюже переваливаясь, косолапя, скроется в Аллее Грусти, а в воздухе останутся парить звуки — как влага, разбрызганная мерцающими струями фонтана. Или со всего маху врежется в закат и, рассекая темень, будет биться, словно шмель о стекло, о ночь — створку волшебного фонаря.

(Это он в своей потайной улочке углем расписал лазурные стены розами в кувшинах. Это он, когда стемнело и зажглись фонари, отчитал трех речных колдуний у моста. Он говорил с ними через рупор — верхнее отверстие водостока, что рядом с лесенкой. Это он в сумерки взобрался на стену, сложенную из камней, и бросил жасминную ветку белой монахине — той, что возделывала свой сад. И, гулко расхохотавшись, вскочил на качели или, свернув за угол — бог весть за какой,— попросил огонька у ребятишек. И понесся вприпрыжку под гору по заросшей тропе, что ведома лишь ящеркам — отливкам светлой бронзы, да сбрызнутым известью голубым колокольчикам, да неустанным муравьям.)

...И его — убили? Нет — просто он вошел в горящий дом, и неведомо, суждено ли ему выйти. Но разве это не он поднимается с цветным фонарем по проулку вослед церковной процессии? Разве не он, сдвинув бурую Мраморную плиту, скользнув в подземный ход и проплутав в галереях, выходит к часовне, где ждет его — "С улыбкой на устах" — де Фалья? Разве не он, неподвластный уже хвалам и химерам, с бумажной лилией в руке, как отрешенный странник, переступает — теперь навеки — родной порог и, страдальчески выгнув бровь и полузакрыв глаза, тихонько запевает для Исабелиты вильянсико?

@темы: и это все о нем

19:13 

Биография Лорки

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В первом посте я написала, что стандартную биографию Федерико легко найти в Сети. На любом языке, кстати, как минимум - на русском, английском и испанском.
А мое знакомство с этим удивительным человеком началось с чудесной книги, вышедшей в 1965 году в серии "Жизнь замечательных людей". Лев Самойлович Осповат "Гарсиа Лорка".
http://fictionbook.ru/author/ospova...rsia_lorka.html
Кто-то назвал эту биографию "кастрированной". Ну и что? Да, книга выходила в Советском Союзе, не обо всех фактах биографии и особенностях личности поэта можно было говорить открыто. Но разве это помешало нам полюбить Федерико как доброго друга? Разве это помешало нам задохнуться от горя - и от ненависти к тем, кто погасил свет, излучаемый этим человеком?
Я ее очень люблю.

@темы: и это все о нем, ссылки

15:18 

Фернандо Мариас и его "Волшебный свет"

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Два дня назад случайно зашла в книжный магазин, который раньше очень любила... просто в последнее время перестала покупать книги. Некуда складывать, понимаете ли. Да еще и этот интернет...
Зашла, медленно прошлась вдоль стеллажей... и сердце, ухнув в пятки, замерло.
Внизу пряталась (явно последний сиротливый экземпляр) давно разыскиваемая книга. Ни в одном другом магазине города я ее не видела (хотя смотрела!) Да и в Нижнем не попадалась...
Фернандо Мариас, "Волшебный свет".

Пролистала тут же, у стеллажа. И больше из рук не выпустила. Держала крепко и нежно.
Из-за чуть подпорченной обложки ее уценили с 99 руб до 59. Вот так, просто...
Пусть - небыль. Пусть - сказка. Но жутковато-достоверная.
Роман был написан в 1990 году. Уже после этого была обнародована информация, взбудоражившая не только Испанию, но и людей в других уголках мира, неопровержимые доказательства того, что Лорка не мог выжить после всего этого...
http://lugovskaya.livejournal.com/201087.html
Прочла за два часа, полностью погрузившись в повествование. Практически оказавшись там. С литературной точки зрения книга, возможно, не шедевр, и более искушенные читатели найдут в языке и стиле некоторое количество недостатков. Но атмосфера погружения лично для меня была полноценной. Я увидела крестьянского парнишку, испуганного, мучающегося: а если этот, расстрелянный, но доползший до дороги - жив? А если он бросил умирать того, кому еще можно помочь?
И каким же был тот, кто, даже потеряв себя (в буквальном смысле), настолько завладел мыслями и чувствами другого человека - на всю оставшуюся жизнь? Что такое - тридцать лет мучительно пытаться узнать имя спасенного от смерти человека, встретить его снова, оказаться свидетелем его ВОЗВРАЩЕНИЯ, возвращения памяти и личности - и так и не узнать? Потерять его след уже навсегда, а еще годы спустя быть оглушенным огромностью давнего происшествия... и в то же время его ненужностью, незаметностью для мира. Ведь даже если бы Лорка нашелся и появился на том семинаре - было бы это радостью для тех, кто действительно сделал целую карьеру на изучении факта его гибели? Ох, многие недолюбливают Яна Гибсона, оказывается. Неужели человек, рисковавший жизнью (в прямом смысле слова) в поисках правды о смерти любимого поэта, оказался обычным карьеристом, предавшим свою любовь?
... но это уже не относится к книге Мариаса...


http://www.rg.ru/2004/03/15/marias.html - Интервью в "Российской газете"
http://www.peoples.ru/art/literatur...rias/index.html - Сайт "Независимая газета" - интервью с Фернандо Мариасом
http://www.knigoboz.ru/news/news876.html - "Книжное обозрение"
"...В день показа (фильма "Божественный огонь", снятого на основе романа) к Мигелю Эрмосо подошла женщина и сказала: «Какое это огромное горе – проститься с Федерико еще раз». И Мигель потом говорил мне, что это самый роскошный отзыв из всех, какие он слышал."
И о фильме:
http://www.dnevkino.ru/allfims/luzprodigiosa.html
Перепост в http://community.livejournal.com/pro_arts/ и
http://community.livejournal.com/ru_lorca/

@темы: и это все о нем, ссылки

14:48 

Федерико Гарсиа Лорка.

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
Из книги Хуана Рамона Хименеса
"Испанцы трёх миров".

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА.
СМУГЛОЛИЦЫЙ ГРАНАДЕЦ

Я не поверил, не хотел верить. Я гнал от себя неминуемую глухую тоску, которую таило известие. Нет! Всем и себе скажу: нет! Он не умер, смуглый — до ежевичной лиловизны — гранадский поэт. Его не убили, не расстреляли, не замучили, не знаю что еще.
И все же смерть, в которую я не верил, не хотел верить, была той самой смертью, которую он, сам того не ведая, накликал — тем, что писал, и тем, как жил. То была смерть, предсказанная в романсах, такая, какую он ждал, от которой хоронился. Та самая, которая стала... нет! Которая еще только должна была стать его смертью.
Но ведь говорят, что да, что правда, что так оно и было. Так, а не иначе. Скажите, так, Мануэль де Фалья, Фернандо де лос Риос, Луис Росалес, так? Скажите, друзья мои из той и другой Гранады.
Фернандо де лос Риос прислал его ко мне в Мадрид с таким письмом:

«Мой милый поэт! Перед Вами юноша-романтик. Примите его и обласкайте — он того стоит. Это один из тех, на кого мы возлагаем большие надежды.
Сердечно жму Вашу руку —
Фернандо де лос Риос. Гранада, 27 апреля 1919 г.»

Он сел на диван — смуглый до зелени, до лиловизны, курносый, весь в родинках,— и мы заговорили про все и всех. Он глядел в одну точку и вправду походил налуну — лунный мерцающий мальчик не от мира сег чуть отрешенный, чуть холодноватый. И родинки как потухшие вулканы. Он привез много стихов, а ещё больше оставил дома, в материнском шкафу. Тут тебе Сальвадор Руэда, и зверюшки, и Вильяэспеса, и Аль гамбра, и мое кое-что, и луна. Я выбрал несколько стихотворений и предложил их журналам «Эспанья» и «Ла Плума».

Вскоре Федерико Гарсиа Лорку увели от меня аллеи «Тополиного холма», поглотил водоворот Студенческой резиденции. И лишь изредка долетал до моих обиталищ — сначала на улицу Листа, 8, затем на Веласке-са, 96, и еще позже на Падильи, 38,— его зов, гулкий, как горное эхо. Отчетливо помню тот вечер, когда втроем — Рафаэль Альберти и мы с ним — сидели на скамейке под тополями и солнце умирало на наших глазах.

В 1924 году я ездил с ним и его братом Пако в Гранаду на второй конкурс канте хондо. Чудесное было путешествие. Исконно испанский пейзаж, особенно за Вильчесом: по холмам стелются ленты розоватых олив, и все чаще мелькают олеандры — как знак Андалусии, которая не заставила себя ждать и взволновала нас до глубины души. На закате — Иснальос, городок, прилепившийся к горе; дрожь летних сумерек.
И наконец Гранада с вечерней звездой, сверкающей, как алмаз, над темной, голой, скалистой сьеррой.
Во мне с детства жила Гранада Готье, восточный город: днем — рубин, бирюза, изумруд, ночью — тончайшая серебряная филигрань, игра теней, мерцание бликов. Но чем ближе мы подъезжали к Гранаде, тем дальше убегал от меня тот вычитанный город и растворялся в прошлом, в юности, когда я впервые на уроке французского в коллеже прочел «Гранада. Тополиная аллея на закате», в детстве, когда отец рассказывал мне, как он в молодые годы жил в Гранаде. Тот город прятался от меня — точнее, прятался внутрь меня, в самую глубь, так, словно боялся исчезнуть. И то, что городов всегда было два, тревожило душу. А их всегда было два: две Малаги, два Нью-Йорка, два Сагунто, два Парижа, две Авилы, две Барселоны, два Каркассонна.
Они во мне враждовали. У каждого города было два йлика, две ипостаси, закат и рассвет. И Гранада, как все города, оказалась «не такая».

Я мечтал о Гранаде в поезде, на пути к ней. Сумеречные шорохи, плеск воды, шелест ветра.
Утром — с Федерико, Исабелитой, Пако, Кончитой — наверх, в Альгамбру, к садам Хенералифе.

(Эссе не окончено.)

@темы: и это все о нем

00:08 

С днем рожденья, Федерико!

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Расскажу я вот какую историю...
В прошлом году мы с подругой поехали в Чехию. Это была моя первая заграничная поездка.
Конечно, я взяла с собой томик Лорки - привычка...
Но я и представить не могла, что...
В Чехии мы были с 13 по 19 августа.
На второй день пребывания в Праге мы были в Клементинуме, в соборе св. Климента на органном концерте. Первое, на что упал мой взгляд, была статуя св. Себастьяна...
Последний день был свободен от экскурсий, мы распланировали его сами. Первым пунктом стояло посещение музея Кафки. Посетили, загрузились... Потом разошлись - подруга в отель отдохнуть (у нее разболелись глаза), а я - побродить по Старому городу, поснимать и покрепче запечатлеть его в памяти...
На той же улочке Цихельной я несколькими днями ранее приметила магазинчик литературы на английском языке. Выйдя из кафкинского музея, я занырнула туда, дав себе слово: десять минут! Что поймаю за это время - то мое.
Напоминаю, дело было 19 августа...
Полок было много, но меня как-то сразу потянуло к стеллажу с мемуарами, публицистикой и прочей подобной литературой.
Где-то на седьмой минуте взгляд остановился на корешке с надписью "Federico Garcia Lorca. Selected Letters". Нью-Йоркское издание, подборка и перевод на английский язык Давида Гершатора, бывшего студента Франсиско Гарсиа Лорки. 250 крон. 19 августа 2006 года.
Я вылетела из этой лавки с колотящимся сердцем и десятком вопросов, обращенных в пространство.
"...Вы мне не поверите и точно не поймете..." (с)

И - по ассоциации - вспомнилось когда-то присланное:
http://www.guelman.ru/frei/macht/vesti5.htm - впечатления Макса Фрая



@темы: и это все о нем, ссылки

00:33 

С днем рождения!

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)

Из разных книг...

ЦИКАДА

Цикада!
Счастье хмельной
от света
умереть на постели земной.
Ты проведала от полей
тайну жизни, завязку ее и развязку;
и старая фея,
та, что слыхала рожденье корней,
схоронила в тебе свою сказку.

Цикада!
Это счастье и есть —
захлебнуться в лазурной крови
небес.
Свет — это бог. Не затем ли
проделана солнцем дыра,
чтоб мог он спускаться на землю?

Цикада!
Это счастье и есть —
в агонии чувствовать весь
гнет небес.

Перед вратами смерти
с понуренной головою,
под спущенным стягом ветра
идет все живое.

Таинственный говор мыслей.
Ни звука...
В печали
идут, облаченные в траур
молчанья.

Ты же, пролитый звон, цикада,
ты, родник зачарованный лета,
умираешь, чтоб причаститься
небесному звуку и свету.

Цикада!
Счастливая ты,
ибо тебя облачил
сам дух святой — иже свет,
в свои лучи.

Цикада!
Звездой певучей
ты сверкала над снами луга,
темных сверчков и лягушек
соперница и подруга.
И солнце, что сладостно ранит,
налившись полуденной силой,
из вихря лучей гробницу
над прахом твоим водрузило

и сейчас твою душу уносит,
чтоб обратить ее в свет.
Стань же, сердце мое, цикадой,
чтобы истек я песней,
раненный над полями
светом небесной бездны.
И та, чей женственный образ
был предугадан мной,
пусть собственными руками
прольет его в прах земной.

И розовым сладким илом
пусть кровь моя в поле станет,
чтобы свои мотыги
вонзали в нее крестьяне.
Цикада!
Это счастье и есть —
умереть от невидимых стрел
лазурных небес.

перевод М.Самаева
читать дальше
GACELA DE LA RAIZ AMARGA

Hay una raíz amarga
y un mundo de mil terrazas.

Ni la mano más pequeña
quiebra la puerta del agua.

¿Dónde vas, adónde, dónde?
Hay un cielo de mil ventanas
-batalla de abejas lívidas-
y hay una raíz amarga.

Amarga.

Duele en la planta del pie
el interior de la cara,
y duele en el tronco fresco
de noche recién cortada.

¡Amor, enemigo mío,
muerde tu raíz amarga!


@темы: праздник, текст, фото

01:04 

И смех, и слезы, и любовь...

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Сначала была школа...
Со слов Федерико могу рассказать, что произошло однажды на уроке химии. Когда преподаватель вызывал ученика отвечать, тот должен был подняться на возвышение, где стоял учительский стол и висела доска. Брат совершенно не знал предмета; учитель начал диктовать, а Федерико должен был записывать формулы на доске. Брат был по-своему застенчив и, когда его вынудили демонстрировать свое невежество перед всем классом, полностью утратил сообразительность. Преподаватель, дон Хуан Мир-и-Пена, был родом с Канарских островов и, возможно, поэтому говорил не совсем внятно. Он сказал:
— Напиши на доске Н2О.
Но дон Хуан произносил «ш» как «ж», и Федерико, который никогда не заглядывал в учебник, не решался написать тарабарщину, которую слышал: «Аж два О». Дон Хуан, возмущенный его невежеством, раскричался:
— Пиши, пиши, тебе говорят! Я же не по-китайски говорю!
Но для бедного Федерико это и в самом деле было китайской грамотой. Застыв на месте, он отупело смотрел, как учитель злобно выкрикивает свое «аж». (Франсиско Гарсиа Лорка "Федерико и его мир")

...

Федерико и мода
Федерико носил кепи, чаще всего коричневого цвета. У него была крупная голова, как и у нашего отца, даже крупнее, но при широких плечах и плотном сложении это становилось заметно, только если он надевал шляпу. С этим головным убором он примирился лишь тогда, когда в моду вошли легкие шляпы с низкой тульей и узкими полями. Они назывались «с перышком». Точно такую носил Унамуно. Федерико привык к шляпе и, хотя очень следил за своим внешним видом, шляпу менять не желал. Однажды, когда мы с братом жили в Мадриде, к нам приехал отец; поглядев на Федерико, он решил немедленно купить ему шляпу. Мы отправились в магазин, Федерико положил свою шляпу на прилавок и, сердитый от смущения, сказал: «Такую же!» Продавец ответил: «Такие только на барахолке бывают». Отец часто не без удовольствия рассказывал эту историю. Но Федерико не смеялся. По отношению к себе у него не было чувства юмора.
Кепи он носил несуразные, слишком большие. Мама их терпеть не могла. Я же с детства любил шляпы и маленькие, плотно сидящие на голове кепи с небольшим козырьком. У меня вообще было пристрастие к головным уборам, в деревне я носил даже широкополые андалусские шляпы, какие и крестьяне в те времена надевали уже редко. Должно быть, в этом проявлялось мое увлечение сельским колоритом и стилем фламенко. А Федерико — да еще с его большой головой — никогда бы не надел широкополую шляпу. Его понимание «народного» и «андалусского» было много глубже моды. Вообще, более несобранный, чем я, он тем не менее был гораздо серьезнее, а шутки его — сдержаннее и безобиднее. Замечу еще, что Федерико сразу пришлась по душе мода ходить без шляпы. Я же до сих пор никак к ней не привыкну. (Франсиско Гарсиа Лорка "Федерико и его мир")


Два слова от Бунюэля
Вспоминается среди многих других разговор с Лоркой однажды утром в небольшой гостинице. Еле ворочая языком, я заявил ему:
— Федерико, мне непременно надо сказать тебе правду. Правду о тебе.
Дав мне выговориться, он спросил:
— Ты кончил?
— Да.
— Тогда мой черед. Я скажу все, что думаю о тебе. Ты вот говоришь, что я ленив. Ничуть. Я не ленив, я... И в течение десяти минут говорил о себе.

читать дальше

@темы: и это все о нем, фото

12:46 

С Днём Рождения, ФЕДЕРИКО!!!!

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
14:04 

ВИСЕНТЕ АЛЕЙСАНДРЕ

На перекрёстках пой вертикально. (Федерико Гарсиа Лорка)
ФЕДЕРИКО

Федерико сравнивали с ребенком, а можно — и с ангелом, с водой («сердце мое — капля чистой воды», как написал он в письме), со скалою; но случались минуты — и они потрясали,— когда он был буйным, гулким и сказочным, как дикий лес. Каждый узнавал в нем свое. А для нас, тех, кто близко знал его и любил, Федерико оставался собой — единственным на свете, тем же самым и всякий раз иным — изменчивым, как сама Природа. Утром его смех был свежим и переливчатым, точно ручей, в который хочется окунуть лицо. Днем он казался зеленым лугом, жаркой пустошью, шелестом серых олив над охристой землею — и менялся, как меняется на свету испанская даль. Глаза его сияли или гасли, смотря по тому, что было у него на душе, а может, и от того, кто оказывался перед ним в ту минуту. Случалось мне видеть Федерико и ночами, когда он поднимался вдруг к тем таинственным сомнамбулическим перилам, когда луна светила ему одному и серебрила его лицо, когда ветер вздымал к небу его руки, а ноги его корнями врастали в глуби — в глубь времен, в глубь нашей земли, отыскивая в безднах зерна мудрости, которая опаляла его лоб, жгла ему губы, горела в его зачарованных глазах. Нет, тогда он не походил на ребенка. То было не детство, а старость, да, старость, и более того — древность, миф, сказка. И, не сочтите сравнение неуместным, только старик кантаор или старая цыганка-плясунья, застывшая каменным изваянием, могли бы встать с ним рядом. Только андалусские скалы в ночном сумраке, вросшие в эту землю еще с незапамятных времен, могли бы назвать его братом.
Никто не сумел разгадать Федерико. Подобно смерчу,он заставал врасплох и увлекал за собой - всегда невольно сравниваешь его с чем-то первозданным Он бывал нежен, как морская раковина. Распахнут в удивительной смуглой улыбке, как дерево на ветру. Пылок, неудержим, как всякое существо, рожденное свободным-.А что до творчества, то здесь его вел первобытный материнский инстинкт — сродни тому, что властвовал над ДРУГИМ гением — Гете. Правда, самообладание, с которым сей небожитель обуздывал свои порывы и страсти, принуждая их служить разуму и призванию, осталось недоступным Федерико. Он светился вдохновением, и его жизнь, созвучная его поэзии, была торжеством свободы. В его жизни и его стихах трепещет один дух и бурлит — с той же страстью — одна кровь, они изначально и навеки неразделимы. Это и еще очень многое роднит Федерико с Лопе.

Казалось, Федерико шел по жизни чудотворя, не касаясь земли; он являлся нам, как крылатый гений, осеняя благодатью, дарил счастье и исчезал, точно солнечный луч,— ведь он сам был светом. Он волхвовал для нас — развеивал печаль, заклинал беду, привораживал радость и, повелитель теней, разгонял их. Но иногда, наедине с собой, я вспоминаю другого Федерико — неведомого многим: одинокий (чего никак нельзя было заподозрить, зная стремительный водоворот его торжествующей жизни), одинокий и страстный человек, рыцарь печали. Я уже говорил о том, каким становился Федерико ночами, когда лицо его заливал стылый лунный свет и, впитывая желтизну, оно каменело, как застарелая боль. «Что с тобой, сын?» — казалось, говорила луна. «Земля во мне болит, земля и люди, плоть и душа, моя и всех, кто един со мною».
Поздно ночью, покидая таверну или просто бродя по городу среди людских теней, Федерико возвращался из радости, словно из дальних стран на суровую землю, где боль непреложна и зрима, будто сама земля. Поэт, думается мне, устроен так, что границ между его плотью и миром не существует. Внезапное и долгое молчание Федерико походило на молчание реки; тогда, ночью, я слышал, как сквозь него, сквозь его тело и душу, темной рекой текут чужая кровь, боль и память, биясь его сердцем; он и все люди на свете сливались тогда в одно существо — так воды сливаются в реку и становятся ею. Тот верховный час немоты был часом поэта, часом одиночества, щедрого одиночества, когда поэт ощущаетсебя голосом всех людей, сколько ни есть их на земл
Все же не радость была сутью его сердца. Он мог вместить всю радость мирозданья, но не радость озаряла глуби его души — на то он и великий поэт. Те кому Федерико запомнился беззаботной птахой в ярком оперении, не знали его. У Федерико было страстное сердце — таких немного; он умел любить — страдание отметило его благородный лоб своей печатью. Он любил, о чем многие и не подозревали. И страдал, о чем думаю, не знает никто. Я вечно буду помнить тот день когда Федерико, незадолго до отъезда в Гранаду, прочел мне свои последние стихи из книги, которую ему не суждено было дописать. То были «Сонеты темной любви» — воплощенный порыв, страсть, смятение и счастье, чистейший памятник любви, изваянный из стихий: души, тела и растерзанного сердца поэта. Я взглянул на него и не мог отвести глаз: «Господи, какая душа! Как же ты любил, сколько же ты выстрадал, Федерико!» Он посмотрел на меня и улыбнулся своей детской улыбкой — при чем тут я?.. Если эта книга не пропала, если отыщется когда-нибудь эта рукопись, к славе испанской словесности и к радости грядущих поколений, то все они, сколько ни будет их до скончания нашего языка, поразятся и узнают наконец цену и неповторимому дару поэта, и неповторимой глубине его сердца.

@темы: и это все о нем

18:59 

Карлос Морла Линч

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Да, я тормоз. И мне только недавно пришло в голову, что это может быть та самая песенка - помните, те, кто читал "Гарсиа Лорка в воспоминаниях современников" (а кто не читал - заявки принимаются в любое время!), Карлос Морла Линч в своих записях упоминал, что в первый свой приход к ним Федерико, как часто впоследствии делал, устроил целое представление?

"В три часа ночи Лорка пересаживается еще раз. Берет сигарету, но не зажигает ее. Курит он мало, а когда курит, то не затягивается.
— Теперь,— объявляет Федерико, поворачиваясь на вертящемся табурете у рояля,— прежде чем уйти — прошу прощения за то, что делаю это так скоро,— я спою вам «Песенку об осле».
И после прелестного, с изяществом сыгранного вступления начинает петь:

Скончался серый ослик,
что шел с повозкой.
Господь его избавил
от жизни скотской.
И ту-ру-ру-ру-ру,
и ту-ру-ру-ру-ру.

Мелодия так приятна, так нежна и заразительна, что вслед за ним мы хором подхватываем следующий куплет, и другой, и еще один:

Соседи шли проститься
там, где могила.
Мария в колокольчик
одна звонила.
И ту-ру-ру-ру-ру,
и ту-ру-ру-ру-ру.

Перевод Н. Ванханен.

Чудесный всеобщий союз... Какая гармония! Что за слух!.. Федерико аплодирует."

Ну, не в исполнении Федерико (а жаль!), а вот мой любимый Виктор Хара вам ее споет:
http://victorjara.narod.ru/music/an..._el_tururur.mp3

Слова - здесь:
http://www.trovadores.net/nc.php?NM=566
Песенка и правда очаровательная...

@темы: и это все о нем, музыка, ссылки

00:31 

Письма

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Не могу удержаться, чтобы не поместить здесь эти чУдные, порой трогательные, порой тревожные, порой нежные, но всегда - живые творения его пера. Логическое продолжение его поэзии и бесспорное свидетельство его дара любви и дружбы.
Жаль, что нет возможности разместить их здесь - все, да и не все его письма найдены и опубликованы (а в моем случае - не все переведены в электронный вид), но несколько кусочков мозаики я все-таки выложу для всех...
Итак...

Адриано дель Валье №1

Конец 1918г. (?)
В саду май, а в сердце моем октябрь.

М И Р
Друг мой! Ваше письмо доставило мне большую радость. Уверяю Вас, я ощутил глубокое духовное удовлетворение. Ведь для Вас я просто знакомый (довольно унылый знакомый), читавший Вам как-то свои стихи.
А я - злосчастный, молчаливый, одержимый, и живет во мне (совсем как в несравненном Верлене) белая лилия, которую надо бы полить, а нельзя; глаз идиота непременно примет ее за пурпурную розу с чувственным апрельским оттенком, а истина моего сердца - иная. Чужой, хмельной от юга и полнолунья, брожу я среди людей и сам себе кажусь Херинельдо, которому выпало жить в мерзостные времена Кайзеров и Ла Сьервы (чтоб им пусто было!). Я кажусь до крайности порывистым человеком... и сам я, и стихи мои производят такое впечатление, а ведь в самой глубине души моей живет огромное желание вновь стать ребенком - бедным, затаенным ребенком. За мной следит тысяча глаз, многое мучит меня и требует решения, ум мой в разладе с сердцем, и всей душой я стремлюсь укрыться в светлом саду - ведь мне по-прежнему нравятся картонные куклы и детские игры, а случится - и катаюсь по полу, забавляя младшенькую сестренку (моя отрада!)... но призрак, гнездящийся в каждом из нас, - как он нас ненавидит! - толкает меня в спину и велит идти. Надо идти, раз мы все должны состариться и умереть, но я не хочу думать об этом... и все же думаю, что ни день думаю и печалюсь все больше. Ведь это грустно, что и для себя ты - загадка. В каждом из нас, друг Адриано, живут желанье освободиться от страданий и врожденный порыв доброты, но в протвовес им, круша, наступают чуждая нам сила искушения и гнетущая трагическая власть тела. Я уверен: повсюду рядом с нами витают души, покинувшие нас, и оттого нам больно; те самые души, которым открыто королевство юной принцессы по имени Печаль (голубой и белый - ее цвета)... иначе говоря - Поэзии, Судьбы. Поэзия для меня - это только лирика. Я узнал ее давно - мне было десять лет, и я влюбился... позже я полностью посвятил себя служению Музыке и облачился в одежды, которые она дарует служителям своим. И только потом мне открылось царство Поэзии - и я причастился любви ко всему сущему. В глубине души я добр, и сердце мое открыто миру... С тех самых пор я и полюбил Францию и всей душой возненавидел военщину; во мне пробудилась любовь к человечеству. К чему побеждать плоть, когда все так же трепещет, внушая ужас, загадка духа? Я до безумия люблю Венеру, но сильнее люблю слово "сердце"... а кроме всего прочего не могу освободиться от себя, как Пер Гюнт от пуговичника... стать бы самим собой.
читать дальше

@темы: текст

11:42 

А я опять с музыкой тут...

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Песня на текст стихотворения "Стоит ящерок и плачет" в исполнении Марии Долорес Прадера (музыка Пако Ибаньеса).
"El lagarto está llorando"

И еще одна версия великолепной народной песни:
"Anda Jaleo" в исполнении неподражаемой Марисоль aka Пепа Флорес.

Подробнее о ней - в моем дневнике.

А вот песня о Федерико (стиль фламенко, La Nitra, Morenita):
http://ifolder.ru/6695775 - 4,72 Мб

@темы: музыка, песни на стихи

00:54 

Пако Ибаньес

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Пока делаю перепосты из ЖЖшного сообщества, свои и не только...
Пако Ибаньес - испанский автор-исполнитель, положил на музыку несколько стихотворений Федерико.
Его альбом "Песни на стихи Лорки и Гонгоры" лежит здесь:
http://grecomus.blogspot.com/2007/0...ca-lorca-y.html
А также есть еще одна "Песня всадника" - "Кордова. Одна на свете" - здесь:
http://ifolder.ru/6870824 - 976 Кб
А это - видеоверсия на Ютубе другой "Cancion del jinete" - "Под луною черной...":

Для тех, у кого сложности с Рапидой, - песни только на лоркинские тексты: http://ifolder.ru/6896733 - 14,9 Мб
"Стоит ящерок и плачет", "пошла моя милая к морю", две "Песни всадника", "Романс о луне, луне", "Касыда о смутных горлицах", "Китайская песня в Европе".


@темы: видео, песни на стихи

23:44 

Andy Garcia as Federico on YouTube

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Fragments from the film "The Disappearance of Garcia Lorca" 1997.
Очень давно хочу посмотреть этот фильм.
Любопытно было, как это: Энди Гарсиа - Федерико Гарсиа Лорка?
Нарыла вот кусочек на Ютубе, посмотрела... Интересно.
Где бы взять? Можно без перевода.



UPD: еще один фрагмент, точнее, своеобразный "коллаж" кадров из этого же фильма по мотивам стихотворения Антонио Мачадо:
читать дальше

...а еще там есть другие ролики, посвященные Лорке, исполнение его стихов и песен на стихи... наверное, должны быть и фрагменты спектаклей - посмотрим, посмотрим, - провозгласил дракон... (с)

P.S. Бог мой, как же он (или тот, кто дублировал его на испанский? Или он дублировал себя сам?) читает стихи Федерико!
До мурашек по спине... и перехвата дыхания.

@темы: видео, кино, нужна помощь

20:53 

Балет по "Мариане Пинеде"

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Продолжаю охотиться на ЮТубе.
Изумительно красивый танец Марианы Пинеды (Сара Барас) и Педро Сотомайора (Хосе Серрано).
Гитаристы - Хосе Мариа Бандера и Марио Монтойя.
Кому позволяет сеть - рекомендую настоятельно!
Размер - 18,8 Мб.

@темы: видео

21:48 

Стихотворение из книги "Поэт в Нью-Йорке"

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В последние дни, после многократного просмотра отрывков из "The Disappearance of Garcia Lorca" ("Muerte en Granada") это стихотворение вертится у меня в голове - хочет, чтобы я его доучила... А то ведь не отпустит!

ИСТОРИЯ И КРУГОВОРОТ ТРЕХ ДРУЗЕЙ

Эмилио,
Энрике
и Лоренсо.

Все трое леденели:
Энрике - от безвыходной постели,
Эмилио - от взглядов и падений,
Лоренсо - от ярма трущобных академий.

Продолжение
Но хрустнули обломками жемчужин
скорлупки чистой формы -
и я понял,
что я приговорен и безоружен.
Обшарили все церкви, все кладбища и клубы,
искали в бочках, рыскали в подвале,
разбили три скелета, чтобы выковырять золотые зубы.
Меня не отыскали.
Не отыскали?
Нет. Не отыскали.
Но помнят, как последняя луна
вверх по реке покочевала льдиной
и море - в тот же миг - по именам
припомнило все жертвы до единой.

Федерико Гарсиа Лорка
перевод А. Гелескула


FABULA Y RUEDA DE LOS TRES AMIGOS (оригинал)

@темы: текст

22:00 

Популярное вильянсико

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В исполнении Марисоль. Не помню, где услышала его впервые, кажется, на форуме Рафаэля. Наверняка было в коллекции неутомимого и неугомонного фольклориста Федерико. Мне очень нравится.



Аудиоверсия (в хорошем качестве и в исполнении Fosforito) - http://ifolder.ru/6696365 - 3,42 Мб

А это - старое-любимое-но-никак-не-надоевшее- "Zorongo gitano" (aka "Mi novia zovia zapatera"). Эта девушка не только потрясающе поет, но и танцует фламенко - загляденье!

Видео
И - "Танец-в-пламени", как назвала эту вещь Алькор, - Anda Jaleo.
И правда - огонь-девка! :)

Anda Jaleo

@темы: видео, музыка

23:16 

Виктория Клебанова

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
Интересный автор, переводчик, эссеист.
Одно из ее эссе попалось мне на глаза случайно.
Любопытное рассуждение на тему...
http://zhurnal.lib.ru/k/klebanowa_w_l/son.shtml - Сон тех, кто никогда не проснется

@темы: и это все о нем, ссылки

22:50 

Как были написаны SEIS POEMAS GALEGOS

Гэллинн
Mira cómo se mece una vez y otra vez, virgen de flor y rama, en el aire de ayer. (с)
В силу своего слабоватого знания английского попыталась донести эту информацию... Автор - Кристофер Морер (Federico Garcia Lorca Selected Poems Penguin Books 2001 - bilingual edition)

"Шесть стихотворений по-галисийски" написаны в 1932-34 годах. Опубликованы в Сантьяго-де-Компостела, "Эдиториал Нос", ближе к концу 1935-го.
Лорка бывал в Галисии четырежды: первый раз - в 1916 году, еще студентом, и годы спустя уже как лектор и как руководитель самодеятельного студенческого театра "Ла Баррака". Галисия - дождливый, холмистый край, сельскохозяйственный регион, образующий северо-западный угол Иберийского полуострова. Родина крупной школы лирической поэзии ХIV века (так называемой галисийско-португальской лирики), в XIX - начале ХХ веков Галисия переживала литературное возрождение.
Как эти стихи оказались написанными по-галисийски, остается предметом дискуссий. Эндрю Андерсон убедительно доказывает, что стихи "изначально были сочинены, устно или письменно, на кастильском или плохом галисийском. Затем были переведены (или скопированы - разумеется, с языковыми и, возможно, эстетическими правками) Эрнесто Герра да Калем (близким другом Лорки) и, возможно, кем-то еще. Наконец, были переписаны окончательно с орфографическими, языковыми и эстетическими уточнениями известного галисийского автора Эдуардо Бланко Амора. Полученный текст - результат нескольких переработок и правок, сопоставления вариантов, не все из которых были просмотрены и выверены самим Лоркой. ("Кто написал "Шесть стихотворений по-галисийски"...?") Более детальный комментарий см. Андерсон "Поздняя лирика Лорки".
Мадригал городу Сантьяго - опубликован при жизни Лорки по крайней мере семь раз.
Ноктюрн мертвого ребенка
Строка 15: образ из Гонгоры. Лорка восхищался строчками 417-418 из "Первых поэм одиночества", где Западный ветер "опускает на лазурное ложе вод морских/бирюзовые занавеси..." Лорка использует эти занавеси, чтобы обратиться к ветру.
16: о выражении "водяной вол" см. лекцию Лорки "Поэтический образ у дона Луиса де Гонгоры".

Тех, кто знает английский лучше, прошу корректировать мой чайниковый перевод по нижеследующему тексту:

"Кто написал "Шесть стихотворений по-галисийски"...?"

@темы: и это все о нем, научные работы

Romancero gitano

главная